ПЕСЕНКА О СЕРАФИМЕ

Музыка А. Козлова
Слова Б. Корнилова

У меня к тебе дела такого рода,
что уйдет на разговоры вечер весь, -
затвори свои тесовые ворота
и плотней холстиной окна занавесь.

Чтобы шли подруги мимо, парни мимо
и гадали бы и пели бы, скорбя:
- Что не вышла под окошко, Серафима?
Серафима, больно скучно без тебя...

Чтобы самый ни на есть раскучерявый,
рвя по вороту рубахи алый шелк,
по селу Ивано-Марьину с оравой
мимо окон под гармонику прошел.

Он все тенором, все тенором, со злобой
запевал - рука протянута к ножу:
- Ты забудь меня, красавица, попробуй...
Я тебе тогда такое покажу...

Если любишь хоть всего наполовину,
подожду тебя у крайнего окна,
постелю тебе пиджак на луговину
довоенного и тонкого сукна.

А земля дышала грузная от жиру,
и от омута Соминого левей
соловьи сидели молча по ранжиру,
так что справа - самый старый соловей.

...Соловьиха в тишине большой и душной...
Вдруг ударил золотистый вдалеке,
видно, злой и молодой и непослушный,
ей запел на соловьином языке:

... - Не тебе прожить, без радости старея,
ты, залетная, ни разу не цвела,
вылетай же, молодая, поскорее
из-под старого и жесткого крыла.

И молчит она, все в мире забывая, -
я за песней, как за гибелью, слежу...
Шаль накинута на плечи пуховая...
- Ты куда же, Серафима?
- Ухожу.

Кисти шали, словно перышки, поправя,
влюблена она, красива, нехитра -
улетела. Я держать ее не вправе -
просижу я возле дома до утра..

Подожду, пока заря сверкнет по стеклам,
золотая сгаснет песня соловья -
пусть придет она домой с красивым, с теплым -
меркнут глаз его татарских лезвия.

От нее и от него пахнуло мятой,
он прощается у крайнего окна,
и намок в росе пиджак его измятый
довоенного и тонкого сукна.
И намок в росе пиджак его измятый
довоенного и тонкого сукна.

Татьянин день: Песенник. - Серия "Хорошее настроение". - Новосибирск: "Мангазея", 2004.